Гавриил Илизаров

Гавриил Абрамович Илизаров родился 15 июня 1921 года в местечке Беловеж, в бедной еврейской семье, старшим из шестерых детей. Отец происходил из Кусар и был горским евреем, мать — ашкеназского происхождения, из Беловежа. Когда мальчику было семь лет, семья переехала на родину отца в Азербайджан.

Решение стать врачом он принял в девять лет и по вполне конкретной причине: наелся в саду груш, опрысканных медным купоросом от вредителей, и его вылечил сельский фельдшер.

В школу Илизаров пошёл в одиннадцать или двенадцать лет — и это не помешало ему сдать экзамены сразу за несколько классов и поступить в четвёртый или пятый. В 1938 году он экстерном окончил восьмилетку и продолжил учёбу на медицинском рабфаке в Буйнакске.

В 1939 году он стал студентом Крымского медицинского института. Война застала институт в Симферополе; его эвакуировали сначала в Армавир, потом в казахстанскую Кзыл-Орду, где Илизаров и получил диплом в 1944 году.

Распределение привело его в Курганскую область — врачом районных больниц в сёлах Половинное и Долговка. С 1947 года он заведовал районным отделом здравоохранения. Именно там, в сельской больнице, появился первый пациент с его аппаратом: местный гармонист, ходивший на костылях из-за туберкулёза коленного сустава. Операция прошла успешно.

С 1950 года Илизаров работал травматологом-ортопедом Курганской областной больницы, и в 1951-м предложил аппарат для чрескостного остеосинтеза. Заявку подал 9 июня 1952 года, авторское свидетельство получил 30 июня 1954-го.

В 1955 году он возглавил ортопедо-травматологическое отделение Курганского госпиталя инвалидов войны. Там перед ним прошли сотни бойцов с последствиями переломов, которым обычное лечение почти не помогало, — и это стало главным материалом для метода. Одновременно он был бортхирургом санитарной авиации и оказывал экстренную помощь в сельских районах.

Дальше пошло признание, и с большим опозданием: заслуженный врач РСФСР с 1965 года, доктор наук с 1968-го, профессор с 1976-го, лауреат Ленинской премии 1978 года, Герой Социалистического Труда 1981 года, заслуженный изобретатель СССР 1985 года, академик 1991-го. В 1987 году возглавил всесоюзный научный центр в Кургане — тот самый, что вырос из его отделения. Умер 24 июля 1992 года в Кургане.

Метод Илизарова обычно описывают как «кольца со спицами», и это описание устройства, а не идеи. Идея же в другом, и она была неочевидной настолько, что метод годами не признавали.

Классическое лечение перелома исходит из того, что кость надо обездвижить и ждать: гипс, покой, месяцы. Аппарат Илизарова устроен иначе. Через кость выше и ниже перелома проводят тонкие спицы, спицы закрепляют на кольцах, кольца соединяют стержнями с резьбой. Получается внешняя рама, которая держит отломки жёстко, но при этом ими можно управлять — сближать, разводить, поворачивать, поворачивая гайки.

И вот главное открытие, ради которого метод и вошёл в историю. Если разведённые концы кости растягивать очень медленно — примерно на миллиметр в сутки, малыми долями за несколько приёмов, — в промежутке нарастает новая полноценная кость. Не рубец, не заполнение, а костная ткань со своими сосудами. Организм достраивает то, чего не хватает, если растягивать ровно с той скоростью, с какой он успевает строить.

Отсюда применения, которых у обычной травматологии не было вовсе: удлинение конечностей, замещение дефекта кости после ранения или удаления опухоли, исправление врождённых деформаций, сращение переломов, которые не срастались годами. Пациент при этом ходит: рама держит нагрузку, а нагрузка сама по себе стимулирует кость.

Стоит назвать и цену метода. Рама носится месяцами, спицы проходят сквозь мягкие ткани и требуют ежедневного ухода, места их выхода воспаляются, а результат зависит от аккуратности пациента не меньше, чем от хирурга. Метод не заменил другие, а занял свою область — ту, где иначе не помогало ничто.

И последнее, что объясняет масштаб фигуры. Всё это придумал не профессор столичной клиники, а врач областной больницы, работавший с ранеными, которым официальная медицина помочь не могла. Признание пришло к нему из-за границы раньше, чем изнутри системы, — обычная судьба решения, появившегося не там, где его ждали.