Валерий Шумаков

Валерий Иванович Шумаков родился 9 ноября 1931 года в Москве. Хирургом он собирался стать ещё со школы и в 1950 году поступил в Первый Московский медицинский институт имени Сеченова.

После аспирантуры работал в академической группе Геннадия Соловьёва над искусственным кровообращением при открытых операциях на сердце — то есть начинал не с пересадок, а с техники, которая делает такие операции возможными вообще. В 1959 году защитил кандидатскую о хирургическом исправлении недостаточности митрального клапана.

Докторская 1965 года выглядит сугубо технической, а на деле имела прямое производственное следствие: он систематизировал данные о диаметрах сердечных устий человека после иссечения естественных клапанов, и полученные значения легли в основу типоразмеров отечественных механических протезов клапанов сердца.

С 1963 года он работал в НИИ клинической и экспериментальной хирургии: старшим научным сотрудником, затем руководителем лаборатории искусственного сердца и вспомогательного кровообращения, затем отдела трансплантации и искусственных органов. В 1974 году возглавил НИИ трансплантологии и искусственных органов и руководил им до конца жизни — тридцать четыре года.

Шумаков первым в СССР успешно пересадил почку — в 1965 году; за разработку и внедрение этих операций в 1971-м получил Государственную премию СССР.

12 марта 1987 года он выполнил первую в стране успешную пересадку сердца. Позже — одновременную пересадку сердца, печени и поджелудочной железы и двухэтапную пересадку сердца.

Он основал научную школу: под его руководством защитились больше пятидесяти докторов и ста двадцати кандидатов наук. Автор трёх научных открытий, более двадцати монографий, четырёхсот пятидесяти научных работ и двухсот изобретений. С 1994 года был главным редактором «Вестника трансплантологии и искусственных органов», в 1995-м под его редакцией вышло первое в России руководство по трансплантологии.

Отдельная линия — Физтех: до конца жизни он возглавлял созданную им кафедру физики живых систем. Академик медицинской академии с 1988 года и Российской академии наук с 1994-го, Герой Социалистического Труда 1990 года, кавалер ордена Святого апостола Андрея Первозванного, почётный гражданин Москвы. Умер 27 января 2008 года в Москве.

Между первой в мире пересадкой сердца и первой в СССР прошло почти двадцать лет. Разрыв объясняется не отставанием хирургии — техникой владели, — а тем, что для такой операции нужно было изменить закон.

Дело в определении смерти. Чтобы пересадить сердце, донорский орган должен работать до момента изъятия, а значит, забрать его можно только у человека, у которого сердце ещё бьётся. Пока смерть определяется остановкой сердца и дыхания, такая операция юридически невозможна: пока сердце бьётся — человек жив, а когда остановилось — орган уже непригоден.

Выход дала концепция смерти мозга: состояние, при котором мозг погиб необратимо, а кровообращение и дыхание поддерживаются аппаратами. Это отдельная процедура диагностики со строгими правилами — консилиум, набор обязательных проб, время наблюдения, и врачи, участвующие в трансплантации, в него не допускаются. Именно признание смерти мозга смертью человека и открыло дорогу пересадкам сердца.

Второе условие — подавление отторжения. Пересаженный орган для организма чужой, и без лекарств, снижающих иммунный ответ, он отторгается за недели. Ранние препараты подавляли иммунитет целиком, и пациенты умирали от инфекций; появление более избирательных средств на рубеже 1980-х и сделало пересадки массовой практикой, а не единичным опытом.

И третье, о чём спорят до сих пор, — откуда берутся органы. В разных странах действуют две модели: испрошенное согласие, когда изъятие возможно только при прижизненном согласии человека или согласии родственников, и презумпция согласия, когда изъятие допускается, если человек при жизни не заявил отказа. Россия работает по второй модели. От выбора модели напрямую зависит число операций — и именно здесь, а не в хирургической технике, лежит главное ограничение трансплантологии сегодня.