Александр Лурия

Александр Романович Лурия родился 16 июля 1902 года в Казани, старшим ребёнком в интеллигентной еврейской семье. Отец, Роман Альбертович Лурия, — известный терапевт, впоследствии профессор; мать, Евгения Викторовна, — зубной врач. Медицина была семейным делом, и это определило редкую для психолога двойную квалификацию.

Казанский университет он окончил в 1921 году, в девятнадцать лет. Медицинское образование получил гораздо позже — Первый московский медицинский институт он окончил в 1937-м, уже будучи доктором педагогических наук. С 1922 по 1930 год состоял в Русском психоаналитическом обществе.

В 1921—1934 годах работал в Казани, Москве и Харькове. С 1931 по 1934 год руководил сектором психологии Украинской психоневрологической академии в Харькове и фактически начал там собственно психологические исследования. С 1933 года работал в московских институтах — медико-генетическом, экспериментальной медицины, дефектологическом, нейрохирургии имени Бурденко.

В довоенные годы он был активным участником международной науки и одним из главных сторонников сближения советских исследователей с немецкими и американскими гештальт-психологами. В 1940 году должен был прочесть цикл лекций по приглашению Нью-Йоркской академии медицины; планы сорвала война.

С августа 1941 года Лурия руководил нейрохирургическим эвакогоспиталем на четыреста-пятьсот коек в санатории Кисегач Челябинской области. Там сложилось то, что стало содержанием его дальнейшей работы: группа примерно из тридцати человек — психологи, психоневрологи, психиатры, неврологи, нейрохирург, физиолог — вела исследования и одновременно восстанавливала раненых с травмами головы.

Именно там была применена реабилитация через трудотерапию: восстановление нарушенной функции не упражнениями ради упражнений, а осмысленной работой. Среди сотрудников госпиталя были Блюма Зейгарник, Сусанна Рубинштейн, Александр Запорожец, Филипп Бассин — люди, каждый из которых потом стал заметной фигурой в своей области.

В октябре 1944 года Лурия переехал в Москву, продолжая руководить госпиталем ещё месяц. За работу военных лет получил орден Трудового Красного Знамени. С конца 1944-го — сотрудник Института нейрохирургии, с 1945-го профессор МГУ, с 1966 по 1977 год заведующий кафедрой нейро- и патопсихологии факультета психологии.

За полвека научной работы он внёс вклад в психолингвистику, психофизиологию, детскую психологию и этнопсихологию, основал и редактировал «Доклады АПН РСФСР» — издание, в котором начинали публиковаться представители целого ряда направлений послевоенной гуманитарной мысли. Умер 14 августа 1977 года.

Самая известная широкому читателю работа Лурии — «Маленькая книжка о большой памяти», описание тридцатилетних наблюдений за мнемонистом Шерешевским, выведенным под именем «Ш.».

Ш. обладал памятью без видимых пределов: он воспроизводил ряды из десятков случайных слов и цифр, причём спустя годы, без предупреждения и без подготовки. Механизм оказался не в тренировке, а в устройстве восприятия: у него звуки имели цвет, слова — вкус и вес, и любая информация автоматически превращалась в набор образов, размещаемых по воображаемой улице.

Неожиданным в этой истории было другое — цена. Не забывать оказалось тяжелее, чем не помнить. Прочитанное обрастало посторонними образами, и Ш. с трудом понимал смысл текста: слова тянули за собой картинки, а картинки — свои ассоциации. Отвлечённое рассуждение давалось ему плохо, потому что абстракцию нельзя увидеть. Ненужное не стиралось само, и он придумывал способы забывать нарочно.

Отсюда вывод, ради которого этот случай и вошёл в учебники: забывание — не дефект памяти, а её рабочая функция. Память устроена так, чтобы отбрасывать частности и оставлять общее; на этом стоит способность обобщать и мыслить понятиями. Человек, у которого отбор сломан, платит за полноту потерей смысла.

Практическое следствие, полезное каждому, кто ругает себя за забывчивость. Претензия «плохо запоминаю» почти всегда означает не слабую память, а отсутствие отбора и структуры: мозг не удерживает то, что не встроено в связи. Мнемонические приёмы работают именно потому, что подсовывают ему искусственные связи, — но у Ш. они были врождёнными и работали всегда, а выключить их он не мог.