Блюма Зейгарник

Женя-Блюма Вульфовна Герштейн родилась 27 октября (9 ноября) 1900 года в Пренах Сувалкской губернии, в семье владельцев магазина. Училась в гимназии в Пренах, с 1916 года — в женской гимназии в Минске, окончила её в 1918 году с золотой медалью. В 1922 году вместе с женихом уехала учиться в Берлин и поступила на философский факультет университета; психологией занялась под влиянием лекций Макса Вертгеймера. В 1924 году в Каунасе вышла замуж за Альберта Зейгарника.

В том же году она начала ходить на семинар Курта Левина. Эксперимент, который сделал её имя, устроен предельно просто. Испытуемым давали ряд задач, но часть решить не позволяли: ссылались на нехватку времени и прерывали. Потом просили перечислить по памяти все задания, которые были.

Результат оказался устойчивым и посчитанным: среди того, что человек вспомнил, незавершённых задач было примерно вдвое больше, чем завершённых, — отношение 1,9. Объяснение давалось в терминах школы Левина: прерванное действие оставляет неразряженное эмоциональное напряжение, и оно держит задачу в памяти. Работа вышла в 1927 году в журнале Psychologische Forschung, и с тех пор явление называют эффектом Зейгарник.

У эффекта есть свойство, из-за которого его так любят цитировать: он объясняет вещи, знакомые каждому. Незакрытый разговор возвращается в голову, а законченный — нет. Сериал обрывают на середине сцены. Список дел с одной невыполненной строкой не даёт покоя сильнее, чем список, где не сделано ничего. Стоит только помнить, что исходный эксперимент был про запоминание задач в лаборатории, а не про мотивацию вообще, и всё остальное — уже интерпретации.

Берлинский университет она окончила в 1925 году, а в 1931-м приехала в СССР. Здесь стала ближайшей сотрудницей Льва Выготского, работала в Институте по изучению высшей нервной деятельности, затем в психоневрологической клинике Института экспериментальной медицины. В 1935 году получила степень кандидата биологических наук.

В 1936 году вышло постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов», после которого экспериментальная психология в стране была свёрнута на годы.

В 1939 году арестовали её мужа. Обвинение — шпионаж и работа на иностранную разведку, конкретной статьи ему не вменили; постановлением Особого совещания НКВД от 26 февраля 1942 года он получил десять лет лагерей и в том же году погиб. Реабилитировали его в 1956-м. Она осталась с двумя сыновьями: старшему было шесть лет, младшему не исполнилось года. Помогали друзья — Александр Лурия и С. Я. Рубинштейн.

В войну эвакуировалась с сыновьями и работала вместе с Лурией в нейрохирургическом госпитале на базе санатория Кисегач под Чебаркулём — восстанавливала высшие психические функции у раненных в голову. Сама она считала, что именно там, в общении с психологами школы Выготского, у неё и сложилось представление о патопсихологии как об отдельной области.

После войны Зейгарник возглавила созданную при её участии лабораторию психологии в Институте психиатрии. Там на стыке двух дисциплин и оформилось направление, которое она построила, — экспериментальная патопсихология.

Разница с психиатрией существенная и её стоит проговорить. Психиатр ставит диагноз и отвечает за лечение. Патопсихолог отвечает на другой вопрос: как именно у этого человека нарушено мышление, память, восприятие, мотивация — не «чем болен», а «что и как сломалось». Инструмент здесь не беседа и не шкала симптомов, а эксперимент: человеку дают задачу и смотрят не только на результат, но и на то, как он к нему шёл.

Отсюда практическое следствие, ради которого метод и создавался. Два человека могут одинаково не справиться с заданием по совершенно разным причинам: один не удерживает цель, другой соскальзывает на несущественный признак, третий понимает всё правильно, но не может начать. Для врача это разные картины, и по обычному опросу они не различаются.

Второй тезис Зейгарник, идущий от Выготского: нарушение — не выпадение отдельной способности, а перестройка целого. Мышление не «уменьшается», оно меняет строение, и описывать надо это строение. Её докторская 1959 года так и называлась — «Нарушения мышления у психически больных», а учебники по патопсихологии, вышедшие в издательстве МГУ в 1960-е—1980-е, стали в стране основными.