Анатолий Кони

Анатолий Фёдорович Кони родился 28 января (9 февраля) 1844 года в Петербурге. Отец — Фёдор Кони, писатель, водевилист и театральный деятель, основатель журнала «Пантеон»; мать — Ирина Кони, писательница и актриса, больше пятнадцати лет игравшая преимущественно комические роли. Крёстным был Иван Лажечников, первый русский исторический романист, лично знавший Пушкина. В доме собирались литераторы и актёры.

Отец увлекался Кантом и воспитывал детей по его правилу: обрести дисциплину, получить навыки труда, научиться вести себя, стать морально устойчивым. Главной целью, как вспоминал сын, было научить детей думать.

Идиллией это не было. Отношения родителей сам Кони позже определил словами «семейная разруха»: мир и спокойствие в доме были редкими гостями, и на детей это действовало угнетающе.

Учился в немецком училище Святой Анны, с 1858 года — во Второй петербургской гимназии, куда пришёл, уже в совершенстве владея французским и немецким. Первый год шёл средне, потом пошли одни «отлично» и семь похвальных грамот; гимназистом ходил на университетские лекции, в том числе к историку Костомарову. Полного курса он не окончил: с 1857 года разрешалось сдавать экзамены за гимназию экстерном, и Кони с четырьмя товарищами ушёл из шестого класса прямо в университет.

В мае 1861 года он поступил в Петербургский университет — на математическое отделение. В декабре университет закрыли из-за студенческих беспорядков, а летом 1862-го объявили, что он не откроется и в следующие годы. Тогда Кони переехал в Москву и поступил сразу на второй курс юридического факультета. За четыре года у него из шестидесяти девяти оценок оказалась одна четвёрка — по истории римского права; параллельно он репетиторствовал и переводил, чтобы не зависеть от родителей.

Дипломная работа «О праве необходимой обороны» получила от ректора пометку «Весьма почтенный труд» и была напечатана в университетских известиях. Дальше вышло неожиданно: в работе разбирались условия самозащиты против лиц, облечённых властью, и на публикацию обратила внимание цензура. Возникло «дело Кони» с угрозой уголовного преследования; спасло то, что тираж составлял пятьдесят экземпляров, — дело замяли, автору объявили замечание министра народного просвещения. Ректор звал его остаться преподавать на кафедре уголовного права, Кони отказался, считая, что подготовки недостаточно; тогда его включили в список отправляемых учиться за границу, в Лейпциг, к Николаю Пирогову. Покушение на Александра II 4 апреля 1866 года перечеркнуло и это: министра просвещения уволили, Пирогова отозвали, отправку молодых людей за границу приостановили.

Служить он начал 30 сентября 1865 года счётным чиновником в государственном контроле и в тот же день по рекомендации университета перешёл в Военное министерство. Но шла судебная реформа, создавались новые суды, и 18 апреля 1866 года Кони по собственному желанию ушёл в Санкт-Петербургскую судебную палату помощником секретаря — с жалованьем почти вдвое меньшим, чем в Главном штабе. Объяснял он это просто: «меня тянуло в них неудержимо».

Дальше — быстрый ход: секретарь при прокуроре Московской судебной палаты, товарищ прокурора в Харькове, прокурор в Казани, куда его отправили создавать новые судебные учреждения. С мая 1871 года — прокурор Санкт-Петербургского окружного суда, где он проработал больше четырёх лет и стал известен: его обвинительные речи печатали газеты.

В 1875 году министр юстиции Пален взял его вице-директором департамента министерства — по формулировке того времени, министру нужна была «судебная совесть». Кони не раз исполнял обязанности директора, и все ждали, что должность за ним и закрепят, но Пален дал понять, что назначен он не будет.

24 декабря 1877 года Кони назначили председателем Санкт-Петербургского окружного суда. В новую должность он вступил 24 января 1878 года. В тот же самый день Вера Засулич стреляла в петербургского градоначальника Трепова.

Обстоятельства известны: Засулич стреляла в Трепова, мстя за наказание заключённого Боголюбова. Общество отнеслось к её поступку с сочувствием. Следствие провели быстро и с исключением всякого политического мотива, дело назначили к слушанию на 31 марта.

Дальше начинается то, ради чего это дело стоит помнить. Министр юстиции Пален и Александр II требовали от Кони гарантий, что присяжные признают Засулич виновной. Гарантий он не дал. Тогда министр предложил другое: допустить в ходе процесса какое-нибудь нарушение закона, чтобы приговор потом можно было отменить в кассационном порядке. Кони отказался и от этого.

Присяжные ответили: «Нет, не виновна». Кони предложили признать ошибки и уйти в отставку добровольно.

Он отказался — и объяснил почему. Судебная реформа 1864 года дала судьям несменяемость: судью нельзя снять с должности по неудовольствию начальства, и именно это делает возможным решение, которое начальству не нравится. Но право, которым никто не воспользовался, существует только на бумаге. Кони это и сказал: «Если судьи России узнают… что председателя первого суда в России, человека, имеющего судебное имя, занимающего кафедру, которого ждёт несомненный и быстрый успех в адвокатуре и для которого служба — далеко не исключительное и неизбежное средство существования, — достаточно было попугать несправедливым неудовольствием высших сфер, чтобы он тотчас, добровольно, с готовностью и угодливой поспешностью отказался от лучшего своего права, приобретённого годами труда и забот, — отказался от несменяемости, то что же можно сделать с нами».

Заплатил он за это годами. Началась опала: его преследовали, постоянно ставили вопрос о переводе, подчинённых лишали премий и наград, самого отстраняли от ответственных комиссий. Дело Засулич вспомнили даже в 1894 году, через шестнадцать лет, когда решался вопрос о его кафедре в Военно-юридической академии.

В 1881 году ему предложили пост председателя департамента Петербургской судебной палаты, но, как выяснилось по возвращении из-за границы, министр «слукавил»: департамент оказался гражданским, а не уголовным, — специалист по уголовному праву в гражданских делах был для власти менее опасен.