Григорий Перельман

Григорий Яковлевич Перельман родился 13 июня 1966 года в Ленинграде. Отец, Яков Наумович, был инженером-электриком, мать, Любовь Лейбовна, преподавала математику в ПТУ. Младшая сестра Елена тоже стала математиком.

Математику ему привили родители, мать — ещё и классическую музыку: Григорий, как и она, играет на скрипке. С пятого класса он занимался в математическом центре при Дворце пионеров у Сергея Рукшина, чьи ученики собрали десятки олимпиадных наград.

После восьмого класса перешёл в 239-ю физико-математическую школу — одну из сильнейших в стране. Золотую медаль не получил только из-за физкультуры: не сдал нормы ГТО.

В 1982 году в составе советской команды он взял золото Международной математической олимпиады в Будапеште, набрав максимально возможный балл — все задачи решены безукоризненно. В том же году его приняли на матмех Ленинградского университета.

Гипотезу Анри Пуанкаре сформулировал в 1904 году. Если совсем коротко, она утверждает, что всякое трёхмерное пространство без «дыр» устроено как обычная сфера. Почти сто лет её не могли ни доказать, ни опровергнуть, и в 2000 году она вошла в список семи «проблем тысячелетия», за каждую из которых Институт Клэя назначил миллион долларов.

В 2002—2003 годах Перельман выложил три работы, из которых доказательство следовало. Способ публикации был вызывающим: не статья в рецензируемом журнале, а препринты в открытом архиве. Несколько лет математическое сообщество проверяло выкладки — и подтвердило их.

Это единственная решённая задача из семи.

В 2006 году Перельману присудили Филдсовскую медаль — высшую награду математики, аналог Нобелевской премии. Он отказался её принять. В 2010-м отказался и от миллиона долларов Института Клэя.

Объяснения он давал скупо и по существу: считал, что вклад Ричарда Гамильтона, разработавшего метод, которым он воспользовался, не меньше его собственного, и что оценка работы математическим сообществом несправедлива.

От публичности он ушёл полностью: не даёт интервью, не участвует в конференциях, оставил работу в Математическом институте имени Стеклова. Это редчайший случай, когда учёный такого уровня сознательно вышел из профессионального оборота.