Андрей Миронов

Андрей Александрович Миронов родился 7 марта 1941 года в Москве — при рождении Менакер, по фамилии отца. В школе был неформальным лидером класса: играл в футбол и теннис, увлекался джазом, организовал в классе джаз-оркестр, где «с упоением и неистовством» играл на ударных, свободно говорил по-английски, а позже выучил французский. Ещё школьником давал домашние «представления» перед друзьями — пел, танцевал, пародировал, дирижировал.

В 1958 году поступил в Щукинское училище на курс И. М. Рапопорта, в 1962-м окончил его с красным дипломом и пришёл в Московский театр сатиры, где проработал до конца жизни. Сыграл Дон Жуана, Жадова, Велосипедкина, Фигаро, Хлестакова, Чацкого, Мэкки-Ножа, Лопахина; в последние годы сам ставил спектакли — «Феномены» и «Прощай, конферансье!» Горина, «Бешеные деньги» Островского, «Тени» Салтыкова-Щедрина. Сам актёр считал, что реализовался в театре больше, чем в кино.

В кино дебютировал студентом у Юлия Райзмана. Всесоюзную известность принёс Геша Козодоев в «Бриллиантовой руке»; дальше — «Достояние республики», «Невероятные приключения итальянцев в России», «Соломенная шляпка», «Двенадцать стульев», «Мой друг Иван Лапшин», «Человек с бульвара Капуцинов». Народный артист РСФСР с 1980 года. 14 августа 1987 года на гастролях в Риге он потерял сознание прямо во время «Женитьбы Фигаро» и через два дня умер от разрыва аневризмы.

В биографии Миронова есть строчка, мимо которой легко проскочить: он родился Менакером, а в третий класс пошёл уже Мироновым — родители сменили сыну отцовскую фамилию на материнскую. Причина названа прямо: кампания по «борьбе с космополитизмом», развернувшаяся в конце сороковых и имевшая отчётливо антисемитский характер.

Чтобы понять вес этого решения, нужно знать про графу «национальность» в советском паспорте — тот самый «пятый пункт». Национальность записывалась в документ и определялась по родителям; изменить её было практически невозможно. Она следовала за человеком в анкете при поступлении в вуз, приёме на работу, оформлении выезда за границу — и в ряде случаев работала как ограничение, нигде официально не объявленное, но действовавшее.

Фамилия при этом графу не меняла — она меняла первое впечатление. Отсюда практика, распространённая среди артистов, учёных и литераторов: взять материнскую фамилию, русифицировать написание, выбрать псевдоним. Это не было изменой роду; это был способ убрать лишний вопрос на входе там, где вопрос задавали ещё до чтения анкеты. Решение обычно принимали родители — за ребёнка, чтобы у него было меньше препятствий, чем у них.

Отсюда осторожность, полезная при чтении старых биографий. Смена фамилии, инициалы вместо имени, псевдоним, «вторая» дата рождения в документах — часто не причуда и не тщеславие, а след обстоятельств, о которых в справках не писали. Биографический справочник обязан фиксировать сам факт и его названную причину — и не додумывать за человека мотивов, которых он не объяснял.