Елена Камбурова

Елена Антоновна Камбурова родилась 11 июля 1940 года в Сталинске — нынешнем Новокузнецке. Предки по обеим линиям — приазовские греки, переселённые из Крыма при Екатерине II; родня — деревенская интеллигенция: учителя, писари, лица духовного звания. Дед и дяди были репрессированы и расстреляны. Отец, инженер, в молодости играл на гитаре и хорошо пел; мать, врач-педиатр, обладала голосом красивого тембра. Детство прошло в Проскурове, куда переехала семья.

Она мечтала стать драматической актрисой, ходила в студию художественного слова, окончила школу с серебряной медалью — и поступила в Киевский институт лёгкой промышленности. Через два года бросила его и уехала в Москву поступать в Щукинское училище. Третий тур не прошла, несмотря на поддержку председателя комиссии Бориса Захавы и Цецилии Мансуровой. Чтобы остаться в Москве, устроилась маляром на стройку.

На следующий год она поступила в Училище циркового искусства — на только что открывшееся отделение эстрады, на курс Сергея Каштеляна. Он и определил её судьбу, показав ей несколько песен Новеллы Матвеевой со словами: «По-моему, это ваше». С песни «Какой большой ветер» Камбурова впервые вышла на сцену. Высшее образование она получила позже, окончив отделение эстрадной режиссуры ГИТИСа.

Первую программу шестидесятых составили песни Новеллы Матвеевой и Булата Окуджавы. Вместе с пианисткой и композитором Ларисой Критской Камбурова собирала репертуар, разительно не похожий на развлекательную эстраду тех лет: так возник цикл песен Критской на стихи Юрия Левитанского. Их совместная работа легла в основу первого диска-гиганта, вышедшего на «Мелодии» в 1970 году.

В начале семидесятых работа с Микаэлом Таривердиевым дала цикл на стихи Григория Поженяна и цикл на стихи Андрея Вознесенского по мотивам «Прощай, оружие» Хемингуэя. С середины семидесятых значительную часть репертуара составили сочинения Владимира Дашкевича: циклы на стихи Маяковского, Блока, Цветаевой и две сюиты для голоса с оркестром — на «Реквием» Ахматовой и на стихи Мандельштама.

Русскоязычный репертуар она сочетает с песнями на французском, английском, польском, испанском, греческом и иврите, включая шансон Жака Бреля, Барбары и Лео Ферре. Дружила с Фаиной Раневской и Булатом Окуджавой.

С 1992 года Камбурова руководит созданным ею Театром музыки и поэзии. Первый спектакль «Игра снов» вышел в 1993 году, певица играла в нём романтичного Пьеро; сегодня в репертуаре театра больше тридцати спектаклей, включая детские. Народная артистка России с 1995 года, лауреат Государственной премии с 2000-го.

Отдельная часть её жизни — защита животных: Камбурова много лет участвует в зоозащитных инициативах, и в справочниках это указывают наравне с профессией.

Голос Камбуровой звучит более чем в сотне фильмов и мультфильмов, и зрители обычно узнают его, не зная имени. Стоит разобраться, как вообще устроена эта работа, — она заметно отличается от того, что представляют себе со стороны.

Вокал в кино редко исполняет тот, кого мы видим на экране. Причина не в обмане, а в разнице профессий: драматический актёр умеет играть, но не обязан владеть голосом, а песня в кадре требует точной интонации, дыхания и умения петь под фонограмму. Поэтому приглашают исполнителя, чья задача — попасть не в собственную манеру, а в характер персонажа. Камбурова в этом смысле работала как актриса: она пела за детей и взрослых, за лирических и характерных героев, за зверей и сказочных существ, каждый раз меняя голос до неузнаваемости.

Отсюда особенность, ставшая приметой советского кино: один и тот же голос звучит в десятках картин, а зритель ни разу его не соотносит. Исполнителя нередко не указывали в титрах вовсе — практика была обычной, и восстанавливать авторство приходится уже исследователям.

С правовой стороны у такой записи два разных слоя, и это полезно знать всякому, кто поёт для чужого проекта. Есть авторские права композитора и автора слов, и есть смежные права исполнителя — на собственное исполнение. Второе возникает независимо от первого. Кроме того, у исполнителя есть неотчуждаемое право на имя, то есть право требовать указания себя при использовании записи. Договор может передать студии почти всё, что касается использования, — но не сделать так, чтобы исполнителя перестали считать исполнителем.

Практический вывод простой и невесёлый: строчка в титрах — не любезность продюсера, а то, о чём стоит договариваться на берегу. В биографии Камбуровой это видно как в учебнике: голос знает вся страна, а имя пришлось узнавать отдельно.