Игорь Краснов

Игорь Викторович Краснов родился 24 декабря 1975 года в Архангельске. Службу начинал следователем в Холмогорском районе Архангельской области; в 1998 году окончил юридический факультет Поморского государственного университета имени Ломоносова.

В органах прокуратуры он с 1997 года, с 2006-го — следователь центрального аппарата Генпрокуратуры, в 2007-м перешёл в Следственный комитет при прокуратуре. После образования самостоятельного Следственного комитета в 2011 году работал в его центральном аппарате старшим следователем по особо важным делам при председателе и вёл резонансные дела — в том числе о деятельности националистической группировки и об убийстве Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой.

С 30 апреля 2016 по 22 января 2020 года — заместитель председателя Следственного комитета, затем пять лет генеральный прокурор России и член Совета безопасности. С 13 февраля 2020 года входит в президентский совет по противодействию коррупции. 24 сентября 2025 года возглавил Верховный суд Российской Федерации.

Верховный суд — вершина конструкции из нескольких этажей, и понимание того, зачем эти этажи, объясняет, почему судебные дела тянутся годами и почему «дошли до Верховного суда» не означает «пересмотрели всё заново».

Первая инстанция разбирает дело по существу: допрашивает свидетелей, исследует доказательства, устанавливает факты и выносит решение. Апелляция — вторая инстанция — проверяет это решение до вступления в силу и вправе рассматривать дело заново, в том числе с новыми доказательствами, если сторона объяснит, почему не представила их раньше. Кассация — третья — работает принципиально иначе: она не переоценивает факты и не решает, кто говорит правду. Она проверяет, правильно ли применён закон и не нарушена ли процедура.

Разделение объясняется просто. Оценить показания свидетеля может лишь тот, кто его видел и слышал; вышестоящий суд читает протокол и в этом заведомо слабее. Зато он видит сотни однотипных дел со всей страны и потому лучше замечает, что закон истолкован неверно. Отсюда главная функция верхних этажей — не исправление отдельной несправедливости, а единообразие практики: чтобы одна и та же норма в разных регионах не означала разное.

Из этого следует то, что регулярно разочаровывает участников споров: жалоба в вышестоящий суд с доводом «меня не так поняли» почти обречена, а вот довод «суд применил не ту норму» работает. И потому же разъяснения пленума Верховного суда важнее многих отдельных приговоров: они меняют то, как тысячи судей будут читать закон завтра.