Людмила Гурченко

Людмила Марковна Гурченко родилась 12 ноября 1935 года в Харькове. В кино дебютировала в 1956 году у Яна Фрида в «Дороге правды», затем снялась у Абрама Роома, а 28 декабря того же года вышла «Карнавальная ночь» Эльдара Рязанова с ней в главной роли. Фильм стал одним из символов оттепели, песня «Пять минут» — негласным новогодним гимном, а причёски и платья «как у Гурченко» — модой: через Лену Крылову советские женщины узнали о стиле New Look.

В этом фильме её могло не быть: кинопробу актриса провалила. По её собственным воспоминаниям, в коридоре «Мосфильма» ей навстречу шёл Иван Пырьев — «поморщился, а потом лицо его заинтересованно подсобралось», привёл её в павильон и сказал оператору: снимите её получше, и будет человек.

С 1959 по 1969 год она сыграла главные роли в пяти картинах — «Роман и Франческа», «Гулящая», «Укротители велосипедов», «Нет и да», «Белый взрыв», — снятых в основном на республиканских студиях и не имевших большого успеха; тогда же пробовала себя в драматическом амплуа. Возвращение принесли «Старые стены» и «Двадцать дней без войны», за которыми пошли «Соломенная шляпка», «Пять вечеров», «Любимая женщина механика Гаврилова», «Вокзал для двоих», «Любовь и голуби», «Моя морячка», «Старые клячи». За пятьдесят четыре года кинокарьеры у неё не было перерыва длиннее года — не считая двенадцати лет в конце девяностых и двухтысячных. Умерла 30 марта 2011 года в Москве.

После «Карнавальной ночи» Гурченко была знаменита на всю страну — и десять лет снималась в фильмах, которых почти никто не помнит. Это не парадокс и не невезение, а работа механизма, который называется амплуа.

Амплуа — устойчивый круг ролей, закреплённый за актёром: герой-любовник, характерная старуха, простак, злодей. Понятие пришло из театра, где труппа набиралась именно по амплуа, и перешло в кино. Для режиссёра это способ быстро подобрать исполнителя: увидев человека в одной роли, он уже знает, что тот умеет, — и предлагает то же самое.

Отсюда двойной эффект яркой роли. С одной стороны, она даёт узнаваемость и поток предложений. С другой — предложения приходят однотипные, а на другое актёра не пробуют вовсе: «она же поющая красавица из новогодней комедии». Круг замыкается, потому что доказать способность к другому можно только сыграв другое, а такой роли не дают. Гурченко в этот период сознательно пробовала драматическое амплуа — «Балтийское небо», «Рабочий посёлок», — но перелом наступил только через полтора десятилетия.

Из этого следует то, что видно во множестве актёрских биографий. «Возвращение» почти всегда связано с одним режиссёром, рискнувшим взять актёра против ожиданий: слом амплуа — всегда чужое решение, а не собственное. Актёры, которые дольше остаются в профессии, обычно не самые яркие, а самые неопределимые: их сложно свести к одной формуле, поэтому и предлагают разное. И поэтому же характерные роли ценятся выше героических — характерность не изнашивается с возрастом, а амплуа героя заканчивается вместе с молодостью.