Владислав Галкин

Владислав родился 25 декабря 1971 года в Ленинграде под фамилией Сухачёв и вырос в подмосковном Жуковском в семье театральной актрисы и киносценариста Елены Демидовой. Детство прошло у бабушки Людмилы Николаевны, учительницы младших классов, которая преподавала в той же школе, где он учился, и летом брала внука с собой в пионерский лагерь, где работала воспитателем. Когда мальчику было десять, мать вышла замуж за актёра и режиссёра Бориса Галкина — он стал приёмным отцом Владиславу и его сестре Марии и дал фамилию, под которой актёра узнала страна.

На пробы девятилетнего Влада привела бабушка — тайком от родителей, которые были против его работы в кино, зная, чего стоит актёрская профессия. Тайну она хранила почти полгода. Так он попал к Станиславу Говорухину и сыграл Гекльберри Финна в «Приключениях Тома Сойера и Гекльберри Финна»; в титрах стоит «Владик Сухачёв». В той же картине снималась его крёстная Екатерина Васильева. В 1983 году последовала главная роль в детском фильме «Этот негодяй Сидоров», в 1986-м — Санди в «Золотой цепи» по Александру Грину, в 1990-м — дезертир Егор в «Смерти в кино».

К восемнадцати годам за плечами было уже несколько заметных ролей. После школы он поступил в Щукинское училище на курс Альберта Бурова, окончил его в 1992 году, учился также во ВГИКе у Владимира Хотиненко — режиссёра, с которым потом много работал. Взрослая известность началась на рубеже веков: участковый в «Ворошиловском стрелке» Говорухина, старший лейтенант Таманцев в «В августе 44-го…», принёсший «Нику» как открытие года, дальнобойщик Саша в сериале, сделавшем его по-настоящему народным актёром.

Дальше шли «Спецназ», «По ту сторону волков» с «Золотым орлом», «72 метра», «Диверсант» и «Диверсант 2», Иван Бездомный в «Мастере и Маргарите» Бортко, «Гибель империи», «Я лечу», «Петровка, 38». Последние работы — сериалы «Грязная работа» и «Котовский» 2009 года. В феврале 2009-го ему присвоили звание заслуженного артиста России. Родительский дом он покинул в семнадцать лет — родители купили ему однокомнатную квартиру в Жуковском. Умер 25 февраля 2010 года в Москве, на 39-м году жизни.

Девятилетний мальчик, которого привели на пробы втайне от родителей, — история трогательная, но по нынешним правилам невозможная. Съёмки несовершеннолетнего регулируются трудовым правом отдельно и подробно, и понимать эти правила полезно: детские роли есть в биографиях многих актёров каталога.

Начинается всё с того, кто подписывает договор. Для ребёнка младше четырнадцати лет трудовой договор от его имени заключает родитель или опекун — сам ребёнок стороной договора не становится. Одного родительского согласия при этом мало: требуется разрешение органа опеки и попечительства, и в нём указываются максимальная продолжительность ежедневной работы и условия, в которых она допускается. Организации кинематографии, театры и цирки закон называет прямо — именно для них сделано исключение, позволяющее нанимать детей вообще.

Второе ограничение — время. Продолжительность рабочего дня для несовершеннолетних сокращена и различается по возрастам, а для младших определяется тем самым разрешением опеки. Ночная работа, сверхурочные, работа в выходные для подростков по общему правилу запрещены; для творческих профессий из этого запрета сделано исключение, но оно не отменяет требования об охране здоровья — а значит, ночные смены и трюки требуют отдельных оснований.

Третье — обучение. Ребёнок обязан продолжать получать образование, и съёмочный график не может этому мешать; при длительных экспедициях к группе прикрепляется педагог. И четвёртое, о чём вспоминают реже всего, — деньги. Заработок несовершеннолетнего принадлежит ему, а не родителям; родитель распоряжается им как законный представитель и обязан действовать в интересах ребёнка, а сделки с его имуществом контролирует опека.

Отдельная тема — трюки и опасные съёмки. Работа во вредных и опасных условиях лицам младше восемнадцати запрещена без всяких исключений, и на съёмках это означает, что рискованные эпизоды выполняет дублёр-каскадёр, подобранный по росту и сложению. Именно поэтому в фильмах с детьми в кадре так часто монтаж: общий план с дублёром, крупный — с ребёнком.

Смысл всей конструкции в том, что ребёнок не может оценить последствий согласия — ни для здоровья, ни для образования, ни для собственной психики. Поэтому за него отвечают трое сразу: родитель, государство в лице опеки и работодатель. В восьмидесятые эта система была куда мягче, и биографии актёров того поколения полны историй вроде галкинской — с бабушкой, полугодовой тайной и ребёнком, который уже работал, пока взрослые думали, что он играет.