Эдвард Радзинский

Эдвард Станиславович Радзинский родился 23 сентября 1936 года в Москве. Отец, Станислав Радзинский, был драматургом и происходил из зажиточной одесской семьи: дед по отцу служил директором Одесского банка. Мать, Софья Радзинская, работала старшим следователем по особо важным делам; её отец держал пароходство и торговал пушниной, а по бабушкиной линии семья была в родстве с известным адвокатом Львом Куперником. Годы войны Эдвард провёл в эвакуации и вернулся в Москву в 1943 году.

В 1959 году он окончил Московский историко-архивный институт, защитив на «отлично» дипломную работу об источниках о жизни Герасима Лебедева — первого русского учёного-индолога. Годом раньше о том же Лебедеве он написал первую пьесу «Мечта моя… Индия», поставленную в Московском ТЮЗе; по собственному признанию, она провалилась и выдержала четырнадцать представлений.

Настоящий успех пришёл с пьесой «104 страницы про любовь», которую поставил Анатолий Эфрос и по которой сняли фильм «Ещё раз про любовь» с Татьяной Дорониной. Дальше его ставили Товстоногов, Гончаров, Виктюк, Фокин; в девяностые годы на московской сцене одновременно шло девять его пьес — «Лунин», «Беседы с Сократом», «Театр времён Нерона и Сенеки», «Старая актриса на роль жены Достоевского» и другие. Путь к сцене был непростым: «Беседы с Сократом» не разрешали ставить шесть лет, «Театр времён Нерона и Сенеки» — четыре года, и сам автор говорил, что для этого «нужна жизнь черепахи».

С 1976 года он начал писать исторические книги, работая над трилогией о Николае II, Сталине и Распутине. Книги разошлись огромными тиражами и были переведены на английский, французский, немецкий, испанский, польский, иврит и другие языки. В 1989—1990 годах Радзинский впервые в СССР опубликовал записку Юровского о расстреле царской семьи, показания участников расстрела и телеграмму Ленину из Екатеринбурга — и, соединив свидетельства, дал участникам событий рассказать о цареубийстве почти без авторского текста. На телевидении он вёл цикл «Загадки истории», который сам называл просветительским.

Книги Радзинского — самый удобный повод разобраться в том, что отличает историческую науку от исторической беллетристики. Претензии профессиональных историков к таким книгам звучат постоянно, и понять их суть полезнее, чем принимать чью-либо сторону.

Первое различие — обращение с источником. В академической работе каждое утверждение снабжено ссылкой на конкретный документ с указанием архива, фонда, описи и листа, чтобы любой читатель мог прийти и проверить. Популярная книга ссылок обычно не даёт или даёт выборочно; читатель вынужден доверять автору. Это не делает её ложной — но делает непроверяемой, а в науке проверяемость и есть главное требование.

Второе — критика источника. Историк обязан спросить не только «что написано», но и «кто это написал, когда, зачем и что он мог знать». Мемуары, написанные через тридцать лет, воспоминания оправдывающегося участника, донос, показания на следствии — все они говорят разное и стоят разного. Приём, при котором свидетельства выстраиваются подряд и создают эффект присутствия, читается захватывающе, но скрывает именно эту работу: где показания расходятся, где свидетель заинтересован, где он повторяет чужой рассказ.

Третье — реконструкция мыслей и чувств. Художественная история описывает, о чём герой думал, что почувствовал, каким тоном сказал. Науке эти сведения недоступны в принципе, если только человек сам их не записал. Именно здесь проходит граница между исторической прозой и исследованием, и именно её чаще всего не видит читатель: текст выглядит одинаково документально в обоих случаях.

Четвёртое — рецензирование. Академическая работа до публикации проходит через коллег, которые ищут в ней ошибки, а после выхода получает рецензии в специальных журналах. У популярной книги этой ступени нет: её редактирует издательство, а оценивают тиражи. Поэтому ошибка, попавшая в бестселлер, тиражируется миллионами экземпляров и живёт десятилетиями.

Из всего этого не следует, что популярная история не нужна. Публикация записки Юровского, сделанная Радзинским, ввела в общественный оборот документ, который до того знали единицы, — и это заслуга. Правильное отношение к жанру такое: он годится, чтобы заинтересоваться темой, и не годится, чтобы на него ссылаться. Проверять по нему факты — то же самое, что проверять медицину по телепередаче о здоровье.