Александр Аузан

Александр Александрович Аузан родился 11 июля 1954 года в Норильске, где после Московского энергетического института работали его родители — в атомной промышленности, на производстве тяжёлой воды. Когда сыну было два месяца, мать вернулась с ним в Москву. Дед по материнской линии, латыш из-под Даугавпилса, стал «красным латышским стрелком», затем авиаинженером и главным инженером ВВС РККА; в конце тридцатых его объявили врагом народа за укрывательство «немецкого шпиона» Андрея Туполева, своего подчинённого, арестовали в 1937-м и сослали в Норильск, где он и погиб.

В 1972 году Аузан провалил вступительные экзамены в МГУ и, по собственным воспоминаниям, пообещал себе не только поступить, но и преподавать там. Поступил через год, окончил экономический факультет в 1979-м. С 1977 года преподавал в Экономико-математической школе при факультете, с 1982 по 1988 год был её директором, с 1983-го — на кафедре политической экономии: ассистент, старший преподаватель, доцент. Кандидатскую защитил в 1982 году, докторскую — в 1990-м, с 1993 года профессор.

В конце восьмидесятых он стал одним из инициаторов создания в СССР обществ защиты прав потребителей, а в 1992 году возглавил Международную конфедерацию обществ потребителей, выпускавшую журнал «Спрос» — девятнадцать лет на бумаге, с 2004 года в интернете. В 2001-м занял кафедру прикладной институциональной экономики МГУ, в 2012-м стал деканом.

Аузана называют институциональным экономистом, а его кафедра — кафедра прикладной институциональной экономики. Слово «институт» здесь не значит ни учреждение, ни здание с вывеской.

Институт в этом смысле — правило игры плюс механизм, который заставляет правило соблюдать. Правила бывают формальные — законы, кодексы, регламенты — и неформальные: обычай, репутация, представление о том, «как принято». Механизм принуждения тоже разный: суд и штраф в одном случае, осуждение соседей в другом. Классическая экономика долго считала эту рамку данностью и объясняла результат ресурсами, трудом и капиталом. Институциональная исходит из обратного: две страны с похожими ресурсами расходятся в разы, потому что различаются правила — как защищена собственность, чего стоит договориться, что происходит при нарушении контракта.

Отсюда следуют два неочевидных вывода, вокруг которых строится почти всё, что Аузан пишет и говорит. Первый: импортированный закон не работает сам по себе — если формальная норма противоречит неформальной, побеждает обычно неформальная, а норма остаётся на бумаге. Второй — «эффект колеи»: однажды сложившиеся правила поддерживают друг друга и удерживают страну на прежней траектории даже тогда, когда все понимают её невыгодность, потому что менять их поодиночке бессмысленно, а разом никто не может. Именно поэтому институциональные экономисты так много внимания уделяют культуре и доверию: это дешёвые заменители дорогих формальных механизмов, и там, где их нет, за каждую сделку приходится доплачивать.

Практика у Аузана обширна: участие в «программе Грефа» и «Стратегии-2020», Институт национальных проектов, Ассоциация независимых центров экономического анализа, Федерация креативных индустрий, Общественный совет при Минэкономразвития, советы директоров «Северстали» и «ВЭБ Инноваций». В 2017 году он был одним из шести учёных, проголосовавших против сохранения докторской степени у Владимира Мединского.