Николай Брусенцов

Николай Петрович Брусенцов родился 7 февраля 1925 года в Каменском на Днепре, в семье рабочего. В школе всерьёз занимался музыкой: был горнистом, играл на балалайке и домре в оркестре, дирижировал хором, сочинял песни.

Восьмой класс он окончил в 1941 году. После первых бомбёжек семью вместе с работниками коксохимического завода эвакуировали в Оренбургскую область; Николай работал учеником столяра на стройке металлургического комбината и учился в вечерней школе. Летом 1942 года поступил в эвакуированную в Свердловск Киевскую консерваторию, на факультет народных инструментов, — и проучился недолго: в феврале 1943-го его призвали.

Его отправили на курсы радистов, а оттуда — радиотелеграфистом во взвод управления артиллерийского полка. Воевал с октября 1943 года. Под Невелем дивизия дралась в полуокружении, зимой 1944-го было неудачное наступление на Витебск, превращённый немцами в крепость. В одном из боёв ему под ноги упала мина и не разорвалась.

Летом 1944 года, в операции «Багратион», с 26 по 30 июня он непрерывно находился на передовом наблюдательном пункте и под артиллерийским и пулемётным огнём передавал команды на батарею. Артиллеристы подавили несколько пулемётов и расчистили путь пехоте — за это медаль «За отвагу». В марте 1945 года в Восточной Пруссии, когда во время контратаки танков и пехоты пропала связь с огневыми позициями, он сумел её быстро восстановить, и контратаку отбили; за этот бой — орден Красной Звезды.

Весь фронт он прошёл с рацией 13-Р конструкции Владимира Пестрякова, не подозревая, что через несколько лет Пестряков станет одним из его институтских учителей.

Демобилизовавшись в декабре 1945 года, Брусенцов устроился чертёжником-конструктором в бюро коксохимического завода. Первый самостоятельный проект — подъёмный кран для обогатительной башни — вышел неудачным: проём оказался меньше, чем на выданном ему чертеже, и поднятая на высоту конструкция на место не встала.

«Монтажники, естественно, обложили меня матом, и урок этот я запомнил навсегда: никакой документации „слепо“ верить нельзя», — вспоминал он потом. Для человека, который через десять лет пойдёт против общепринятой двоичной архитектуры, урок оказался кстати.

Выбирать между музыкой и техникой ему не пришлось: абсолютного слуха у него не было, а радиотехнику на фронте он освоил хорошо. В августе 1947 года он поехал поступать в Московский энергетический институт. Приём уже закончился, но фронтовика с боевыми наградами взяли. На первом курсе заболел туберкулёзом и едва не был отчислен; поправившись, наверстал и стал одним из лучших студентов радиофака. Учился вместе с будущим создателем суперкомпьютеров Михаилом Карцевым.

На последнем курсе составил таблицы дифракции электромагнитных волн на эллиптическом цилиндре — их опубликовали в 1954 году, и они известны как «таблицы Брусенцова». В 1953 году по распределению он попал в специальное конструкторское бюро МГУ и остался в университете на шестьдесят лет.

Поначалу работы в бюро толком не было, и Брусенцов подумывал уйти. Но в начале 1956 года по инициативе Сергея Соболева в МГУ начали делать собственную вычислительную машину — недорогую, малогабаритную и пригодную для институтских лабораторий. Идеи молодого инженера Соболеву понравились, он перевёл его на мехмат и поручил разработку, а заодно устроил стажировку в секретной лаборатории Гутенмахера, где строили двоичную ЭВМ на магнитных элементах.

Машина Гутенмахера, по мнению Брусенцова, имела недостатки, устранимые переходом к троичной системе счисления. Здесь стоит объяснить, в чём разница. Обычный компьютер работает с двумя состояниями — 0 и 1. Троичная симметричная система использует три: минус один, ноль и плюс один. Отрицательные числа в ней записываются так же, как положительные, — а значит, не нужны ни прямой, ни обратный, ни дополнительный код, и вычитание перестаёт быть отдельной операцией.

Выигрыш оказался не теоретическим. На троичном сумматоре число элементов в машине сократилось в семь раз по сравнению с решением Гутенмахера, резко упали требования к мощности питания и к отбраковке сердечников и диодов.

К концу 1958 года опытный образец был собран и назван «Сетунью» — по речке, протекавшей рядом. Это была первая отечественная ЭВМ на безламповых элементах.

Дальше начались бюрократические бои. Осенью 1959 года на коллегии Государственного комитета радиоэлектроники представители Госплана и Совнархоза высказались против серийного выпуска и за закрытие проекта; среди активных противников был один из разработчиков двоичной «Стрелы». Вопрос дошёл до ЦК. На межведомственных испытаниях в апреле 1960 года «Сетунь» показала 95 процентов полезного времени — при том, что средний показатель для отечественных ЭВМ был 60. Постановлением Совета министров производство поручили Казанскому заводу математических машин, а в апреле 1962 года Брусенцов получил Большую золотую медаль ВДНХ.

«Сетунь» работала в научном моделировании, конструкторских расчётах, оптимизации управления, компьютерном обучении и прогнозах погоды. Опыт её сопровождения дал материал для кандидатской диссертации 1965 года.