Лев Выготский

Лев Симхович Выгодский родился 5 (17) ноября 1896 года в Орше, вторым из восьмерых детей. Через год семья перебралась в Гомель: отец служил в местном отделении банка и торговал лесом, мать была учительницей. Начальное образование дети получали дома, у частного учителя Шолома Ашпица, который вёл занятия сократическим диалогом — не объяснял, а спрашивал.

Экзамены за шесть классов он сдал экстерном, последние два доучился в частной гимназии и получил аттестат в 1913 году. В том же году поступил в Московский университет — выиграв жеребьёвку, которую именно тогда ввели для абитуриентов иудейского вероисповедания. Начал с медицинского факультета, вскоре перевёлся на юридический и параллельно слушал историко-философский в Университете Шанявского. Студентом написал двухсотстраничное исследование о «Гамлете»; напечатали его только в 1968 году.

К психологии всё это отношения не имело. До 1924 года Выготский жил в Гомеле и занимался литературой и театром: заведовал театральным подотделом городского отдела народного образования, выбирал репертуар, звал на гастроли столичные труппы, напечатал около восьмидесяти театральных рецензий в местных газетах. Вёл издательский отдел, соучредил маленькое издательство, создал вместе с двоюродным братом публичную библиотеку-читальню. Преподавал в трудовой школе, в профтехшколах печатников и металлистов, на курсах для учителей — психологию, логику, русский язык, эстетику, введение в философию.

Тогда же, примерно в 1918 году, ухаживая за больными братом и матерью, он заразился туберкулёзом. Болезнь останется с ним до конца и к тридцати годам даст вторую группу инвалидности.

Поворот случился в конце 1922 года, когда он поступил преподавателем в Гомельский педагогический техникум и через полгода организовал при нём кабинет экспериментальной психологии. Результаты работы кабинета он привёз в январе 1924 года на II Всероссийский съезд по психоневрологии в Петрограде — три доклада, первое в жизни выступление на научной конференции. В зале был Александр Лурия, секретарь московского Института экспериментальной психологии. Он добился, чтобы Выготского пригласили в институт.

В 1924 году Выготский переехал в Москву. На всё, что мы сегодня называем его наследием, у него оказалось десять лет — и половину этого времени он болел.

Хронология выглядит так. Летом 1925-го — единственная в жизни поездка за границу, на лондонскую конференцию по обучению глухонемых детей, где он вместо подготовленного доклада произнёс только приветствие. По возвращении надолго слёг, и диссертацию «Психология искусства» зачли как защищённую в его отсутствие. Весь 1926 год он провёл на инвалидности. В 1927—1928 годах руководил Медико-педагогической станцией, с 1929-го консультировал Экспериментальный дефектологический институт. Читал лекции в Москве, Ленинграде и Харькове, работал в правительственных, медицинских и образовательных учреждениях сразу нескольких городов.

В 1931 году, уже профессором и признанным учёным, поступил на медицинский факультет Харьковского психоневрологического института — за третьим высшим образованием. Ходил на занятия, сдавал зачёты, проходил практику. Успел окончить три курса.

В начале 1934 года его позвали организовать сектор психологии во Всесоюзном институте экспериментальной медицины. В мае он попал в больницу, 11 июня умер. Ему было тридцать семь. Весной, когда его увозили в санаторий в Серебряном бору, он взял с собой одну книгу — «Гамлета», о котором писал студентом. По воспоминанию лечившей его медсестры, последними его словами было: «Я готов».

Из всего, что сделал Выготский, в обиход прочнее всего вошло это словосочетание — и вместе с обиходом пришло искажение. Разобрать стоит, потому что понятие рабочее: оно меняет то, как проверяют ребёнка.

Обычная проверка измеряет, что человек умеет сам. Выготский предложил измерять второе: что он уже может сделать вместе со взрослым, но пока не может в одиночку. Разница между этими двумя уровнями и есть зона ближайшего развития — «область не созревших, но созревающих процессов». Двое детей с одинаковым результатом самостоятельного теста могут иметь совершенно разную зону: один с подсказкой продвигается далеко, другой не продвигается вовсе. По обычному тесту они неразличимы, а учить их надо по-разному.

Отсюда практический вывод, ради которого понятие и вводилось: обучение имеет смысл вести не по уже созревшим функциям, а по созревающим. Задача, которую ребёнок решает сам, ничего не развивает — она только показывает достигнутое. Задача, до которой он не дотягивается даже с помощью, бесполезна и разрушительна. Работает узкая полоса между ними.

Чего в понятии нет — и это как раз то, что чаще всего приписывают. В нём нет обещания, что любого можно вытянуть куда угодно, если правильно помогать: зона у каждого своя и конечна. В нём нет и рецепта, каким именно должно быть содействие взрослого, — Выготский описал сам факт разрыва между «сам» и «с помощью», а не технологию его прохождения. И измеряется зона не тестом, а пробой: ребёнку дают задачу и смотрят, сколько подсказки ему нужно и как далеко он с ней уходит.

Всё это часть большей конструкции. Выготский различал натуральные психологические функции, которые человеком не управляются, и высшие, которыми он управляет сознательно. Управление появляется не само: между стимулом и реакцией человек вставляет посредника — знак. Его любимый пример — буриданов осёл, застрявший между двумя равными возможностями: человек в такой ситуации бросает жребий, то есть искусственно вводит в неё новый стимул и тем разрешает. Отсюда и главный тезис: слово, счёт, схема, узелок на память — не украшения мышления, а инструменты управления собственным поведением, и приходят они к человеку извне, из культуры, а не вырастают внутри.